Вход
Окно для цифровых инициатив

Окно для цифровых инициатив

Коллегия 21.03.jpg
13.12.2017
​​
О задачах, поставленных главами стран Евразийского экономического союза в рамках цифровой повестки: о том, как следует понимать Четвертую промышленную революцию и о глубине изменений в различных секторах экономики, читателям рассказывает председатель коллегии Евразийской экономической комиссии Тигран Саркисян.

– На Ваш взгляд, не слишком ли поздно ЕАЭС как экономический союз вступает в Четвертую промышленную революцию?

– Вы задаете своевременный воп­рос, но я против такой пессимистичной формулировки. Мы все, и страны ЕАЭС, и Европа, и Азия и даже Америка, находимся лишь в самом начале этих революционных преобразований.

Сам термин «Индустрия 4.0» поя­вился в Германии всего 7–8 лет назад применительно к созданию «умных заводов». И эта концепция включает в себя не только внедрение современных роботизированных комплексов и интеграцию всех производственных линий в одну сеть. Прежде всего речь идет об изменении систем управления производством, включая взаимодействие с потребителями, вопросы сервисной поддержки, планирования сбытовой политики и многое другое.

Я предлагаю понимать Четвертую промышленную революцию не в смысле одномоментного внед­рения каких-то новых технологий. Безусловно, системы искусственного интеллекта, квантовые и биотехнологии, Интернет вещей и ряд других инноваций изменят нашу жизнь. Однако в первую очередь речь идет о коренной трансформации бизнес-процессов и тех принципов взаимодействия людей между собой, людей с техникой и с государством в том числе, которые были привычны еще 10–15 лет назад.

Например, 3D-печать. Еще несколько лет назад эта технология выглядела дорогой игрушкой, а сегодня она становится эффективным способом для изготовления сложных деталей единичным тиражом и в корне меняет способы работы с потребителем. Можно установить такой принтер прямо у клиента, и нужная деталь будет создана прямо на месте. Снижаются логистические и производственные издержки, происходит переход к сервисному партнерству.

Если же вернуться к вопросу, думаю, что вас интересует, в какой степени мы готовы конкурировать с другими государствами и интеграционными объединениями за свое место в мире? Есть ли у ЕАЭС возможности, ресурсы и компетенции для этого? Уверен, что есть.

Приведу только пару цифр: в России, например, один из самых высоких в мире показателей проникновения мобильных технологий, на 100 человек приходится 153 абонента мобильной связи. В Казахстане, по оценке экспертов, покрытие сетями 4G уже достигло 67% территории страны, а количество пользователей мобильного и интернет-банкинга превысило к концу 2017 года 7 миллионов клиен­тов. Каждый второй платеж осуществляется в безналичной форме. В рейтинге ООН, определяющем уровень развития электронных услуг, предоставляемых государст­вом населению, Казахстан занял 33-е место среди 198 государств. Мы видим, что в наших странах есть немало интересных идей и стартапов, продвинутых с технологической точки зрения.

Кроме того, меняется позиция правительств. Еще несколько лет назад будущее цифровой экономики обсуждали лишь эксперты. В некоторых странах ЕАЭС уже приняты национальные программы, в которых обозначены весьма амбициозные цели. Казахстан, например, должен войти в число 30 самых развитых стран мира, уже к 2021 году уровень проникновения Интернета должен достигнуть 81%. Таким образом, программы цифровой трансформации экономик стран союза как на национальном, так и на евразийском уровне становятся важным стратегическим каркасом нашего движения вперед. По сути, они уже сегодня позволяют находить ответы на вызовы нового времени.

Речь идет не только о проектах далекого будущего. Например, новый Таможенный кодекс, который вступит в действие в 2018 году, предполагает серьезные изменения самой системы взаимоотношений бизнеса и таможенных органов. Вводится приоритет электронного декларирования, а также возможность автоматической растаможки экспортируемых и импортируемых товаров. Это резко сократит необходимость в общении с сотрудниками таможни. Сократятся сроки прохождения всех процедур и уменьшится объем бумажного оборота. В перспективе мы рассчитываем на то, что предприниматели смогут вести внешнеэкономическую деятельность, используя принцип «единого окна», и работать со всеми государственными органами через личный кабинет в общей интегрированной информационной системе. Если вспомнить, что Казахстан экспортирует порядка тысячи наименований различной продукции почти в 120 стран, экономия и времени, и ресурсов от внедрения норм нового Таможенного кодекса будет весьма существенной.

– Какие задачи цифровой повестки уже решают страны ЕАЭС? Можете назвать примеры того, что уже делается в этом направлении?

– Президенты обозначили основные направления пути по формированию единых рынков товаров, услуг, капитала и труда, а также отраслей экономики и процессов. Особое внимание будет уделяться диджитализации ключевых для сою­за индустрий. Должна развиваться цифровая инфраструктура. Особая значимость придается воп­росам защиты процессов и данных. К 2025 году доля цифровой экономики в ВВП должна достигнуть 20%. Не менее 20% трудящихся наших стран должны работать в высокотехнологичных отраслях.

Россия утвердила программу цифровой экономики. Вы знаете, что программа «Цифровой Казахстан» уже принята, и Правительство ведет работу по реализации инициатив. Беларусь уделяет особое внимание развитию Парка высоких технологий. В Армении создается фонд финансирования проектов элект­ронного правительства «Цифровая Армения». Кыргызстан нацелен на создание цифрового хаба в регионе.

Есть и опыт реализации совместных цифровых проектов в рамках союза. Например, оснащение транспортных средств системой ЭРА-ГЛОНАСС. Сейчас начался прак­тический этап внедрения элект­ронного паспорта транспортного средства. Уже летом 2018 года все владельцы новых автомобилей и самоходной техники перейдут на безбумажное оформление этих документов. В цифровой логике идет формирование единого рынка лекарственных средств союза. ЕЭК совместно с национальными правительствами ведет разработку евразийской сети промышленной кооперации и евразийской сети трансфера технологий.

Одним из ключевых проектов в рамках межстранового сотрудничества для нас является создание на базе интегрированной информационной системы союза (ИИС) платформы, обеспечивающей беспрепятственное взаимодействие не только государственных структур наших стран, но и коммуникацию с бизнесом и потребителями. Хочу подчеркнуть, что в основе общих процессов союза лежит евразийская открытая модель данных, которая станет одним из важных инструментов реализации согласованной политики. Тем самым мы формируем единое пространство доверия ЕАЭС.

– Как известно, в конце октяб­ря на Межправительственном евразийском совете были приняты решения по практической реализации цифровой повестки. В чем их суть и в каких секторах будут реализованы проекты?

– Среди инициатив, по которым достигнут консенсус на уровне стран, можно выделить развитие цифровой прослеживаемости продукции, товаров, услуг и цифровых активов, цифровой промышленной кооперации, электронной торговли и государственных закупок, цифровых транспортных коридоров и логистической инфраструктуры, трансграничного оборота данных.

Для практической реализации инициатив в ЕЭК создается специальный проектный офис. В него войдут пять человек, представляю­щих все государства – члены ЕАЭС и обладающих компетенциями в сфере оценки и анализа предлагае­мых инициатив. Эти эксперты будут находиться на прямой связи со всеми аналогичными структурами в государствах ЕАЭС, которые будут заниматься реализацией страновых проектов. Таким образом, сформируется сообщество профессионалов, мотивированных на реализацию совместных проектов. Кроме того, группа высокопрофессиональных специалистов, которая будет работать в ЕЭК, создаст реестр инициатив и компетенций. Такой механизм взаимодействия направлен на усиление национальных преимуществ и разделение труда в рамках союза.

Хочу отметить, что недавно я и мои коллеги встречались с представителями бизнеса всех государств ЕАЭС и обсуждали вопросы цифровизации. Деловые круги видят преимущества и возможности цифры для снижения издержек и формирования сквозных бизнес-процессов. Они готовы участвовать в инициативах в области прослеживаемости и маркировки, перехода в цифру транспортно-логистической и таможенной инфраструктуры, онлайн-торговли и инноваций в реальном секторе. Однако практически каждый говорил об опасности появления новых, уже цифровых барьеров. Буквально все участники дискуссии отмечали важность согласованных действий наших стран.

В целом же реализацию цифровой повестки можно условно разделить на три ключевых этапа. На первом этапе, до 2019 года, мы планируем проработать первые инициативы и запустить наиболее приоритетные проекты. На втором этапе, который продлится до 2022 года, будут формироваться институты цифровой экономики, а также нормативная среда для развития цифровых экосистем. К 2023 году должна начаться своего рода цепная реакция – проекты в самых различных областях и секторах экономики получали бы институциональную поддержку и имели возможности для быстрого роста. В том числе благодаря соз­данию комфортного правового пространства.

– Глава Казахстана Нурсултан Назарбаев предложил провести в 2018 году заседание Высшего евразийского экономического совета и специализированный форум, посвященные вопросам цифровизации экономик стран союза. А в Сочи было сказано, что в следующем году эксперты лишь начнут собирать предложения. Не слишком ли поздно? Кто эти эксперты, чем известны?

– Вы объединили в своем вопросе две темы, которые обсуждались в Сочи.

Первая из них – предложение Президента Казахстана о проведении форума в Казахстане весной 2018 года. Мы поддерживаем инициа­тиву, и комиссия будет участвовать в его организации и проведении.

Вторая тема – это как раз механизм реализации цифровых инициа­тив в странах союза. Это, с одной стороны, цифровой офис в ЕЭК, с другой – центры компетенции в странах, с которыми предполагается налаживание активных коммуникаций. На портале комиссии в ближайшее время появится так называемое «окно для цифровых инициатив», где будут представлены инструменты взаимодействия со всеми заинтересованными участниками процесса, а также центры компетенций наших стран, заинтересованные в совместной работе.

Мы сейчас осуществляем набор в офис комиссии. Как только состав будет определен, сразу публично объявим об этом, подробно расскажем о каждом из них.

– Насколько отличается «цифровой уровень» экономик стран союза? Между какими странами самый большой разрыв? Что будет сделано для выравнивания технологических различий?

– Уровень цифрового развития наших государств действительно различается. Но говорить о лидерах и аутсайдерах было бы неправильно. У каждой страны есть свои точки роста и преимущества. Например, Армения может похвастаться накопленными компетенциями в сфере инжиниринга, в том числе в микроэлектронике. Как я уже говорил, Кыргызстан упор делает на цифровую инфраструктуру. Беларусь – один из лидеров в создании программного обеспечения и разработке мобильных приложений. Казахстан существенно продвинут в е-government. Россия стоит особняком, так как здесь представлены и развиваются все сегменты, но я бы выделил сферу безопасности.

Мы ставим перед собой другую задачу – не только сблизить, но и трансформировать наши экономики. По оценкам экспертов уже через 10–15 лет автоматизация и роботизация заменят людей роботами на поточном производстве и большинстве рутинных мест работы. Какие-то профессии вообще исчезнут или превратятся в экзотику. Одновременно появятся новые отрасли. Например, уже сегодня востребованы разработчики искусственного интеллекта, или специалисты по работе с Big Data и блокчейном. Мы должны создать основы и стимулы для развития у нас инновационных отраслей и профессий. Для этого нам нужна согласованность действий плюс общий стратегический план с целями и критериями их достижения.

– Какие отрасли первыми почувствуют результаты реализации цифровой повестки ЕАЭС? Что нас ждет?

– Космос, биотехнологии и медицина уже строятся на основе цифры. Биотехнологии сегодня – это повсеместное использование компьютерного моделирования, искусственного интеллекта, инновационных материалов и нанотехнологий. Космос – это не только носители – спутники и ракеты, но и сложнейшие интеллектуальные системы, обрабатываю­щие потоки информации.

Для нас важна оцифровка тех сфер, в которых создаются общие рынки и реализуется совместная компетенция стран cоюза. Наше объединение – это огромная территория, по которой традиционно шли транзитные транспортные коридоры. За многие десятилетия была создана разветвленная инфраструктура. Сегодня мы ведем масштабную работу по включению наших железных и автодорог в глобальные транспортные потоки. Ищем возможности для сопряжения с китайской инициативой нового Шелкового пути. Но чтобы успешно продвигать наши транспортные и логистические возможности, нам нужна современная инновационная дорога. То есть транспортная отрасль тоже должна пройти через цифровую трансформацию.

Хочу еще раз подчеркнуть, что цифровая трансформация – это не просто переход с бумаги на компьютер. Это изменение процессов управления буквально всеми элементами производственного цикла. Замена рабочих на роботов – лишь небольшой фрагмент пазла. Так что все зависит не от сферы, а, скорее, от глубины изменений.

– В рамках ЕАЭС декларируется и реализуется свободное передвижение капитала. Готов ли банковский (финансовый) сектор стран союза к цифровому сближению? Аргументируйте, пожалуйста, позицию.

– В соответствии с Договором о ЕАЭС, единый финансовый рынок станет реальностью к 2025 году. Сегодня мы вырабатываем общие подходы. Идет активная работа совместно с центральными банками наших стран, финансовыми и инвестиционными компаниями, деловым сообществом ЕАЭС. Мы понимаем, насколько комплексной и чувствительной является финансовая сфера. А с другой стороны – это одна из самых высокотехнологичных отраслей экономики. В ней уже реализованы механизмы трансграничных переводов, элект­ронных платежей, оценки активов и кредиторов с помощью искусственного интеллекта, продажа и покупка акций биржевыми роботами. Более того, зарождаются совершенно новые институты, в том числе новый тип денег. Очевидно, что финансовый сектор одним из первых перейдет в мир цифровых технологий. Предлагаю вернуться к этому разговору через год-полтора, когда будет готова концепция формирования общего финансового рынка.

– Когда говорится о создании новых рабочих мест и даже отрас­лей при реализации постулатов Индустрии 4.0, в нашей реальности остается чувство, что это просто декларация возможнос­тей. Какова Ваша точка зрения на перспективы цифровизации экономик в рамках ЕАЭС?

– Хочу особенно выделить одно слово из вашего вопроса – возможности. Согласованная политика государств-членов в цифровой сфере может стать источником получения синергетических эффектов. Но для этого нам нужно будет многое сделать вместе.

По подсчетам экспертов Всемирного банка, 11% ожидаемого совокупного роста ВВП ЕАЭС к 2025 году будет обеспечивать реализация цифровых проектов и инициатив. Если страны союза не обеспечат синхронизацию своих усилий по реализации цифровой повестки, ее вклад в рост ВВП будет вдвое ниже.

Ни Евразийская экономическая комиссия, ни правительства наших стран не смогут заменить бизнес, который будет модернизировать свои предприятия или предпринимателей, запускающих инновационные проекты. Мы должны помочь им. Мы должны создать для них комфортную среду и институты поддержки. На нас лежит задача сформировать нормативную базу, поощряющую инициативных людей.

И конечно, я верю в возможность достижения поставленной цели. Кроме того, если мы хотим стать влиятельным игроком на глобальной арене, у нас просто нет другого пути. Только инновации, только стремление к лидерству на пути к новому технологическому укладу.

– Какие плюсы получит обычный гражданин любой из стран ЕАЭС от создания общего евразийского цифрового пространства?

– Я вижу выгоды двух типов. Одни будут носить материальный характер. Это те технологические и бытовые преимущества, которые мы получим от внедрения новых технологий.

ЕАЭС – это пять стран и огромная территория. Еще 15–20 лет назад переезд в другой город за много сотен или тысяч километров воспринимался, как потеря связи с родными и близкими. Сегодня мы можем не только услышать близкого человека по телефону, но и увидеть его. Кроме таких частных примеров есть и возможности другого рода. Единое цифровое пространство и интеграция баз данных позволят решить проблему предоставления тех или иных документов, оформления полисов медицинского страхования, пенсионных удостоверений, учитывающих весь трудовой путь человека. Не надо будет месяцами запрашивать документы и ждать их отправки или получения.

Уже через 10–15 лет мы, возможно, откажемся от личного автотранспорта, а возить нас будут роботизированные автомобили. Думаю, за другими описаниями нашего близкого цифрового будущего лучше обратиться к экспертам-футурологам.

Я же хочу акцентировать внимание на другом. Одновременно с переходом экономики на новый уровень будет происходить развитие человеческого капитала. Это развитие будет идти по пути развития креативных навыков, интеллектуального багажа, усвоения новых моделей работы с информацией и коммуникации. Новые технологии дадут человеку новые возможности, но их надо уметь использовать. Это означает, что мы должны, с одной стороны, людей подготовить, научить, дать им знания, навыки, чтобы они мог­ли работать в этой новой среде. А с другой – сформировать цифровую экосреду. Как на уровне морально-этических норм: например, решить вопрос о том, какое место в нашем обществе займут роботы-андроиды. Так и на уровне права: кто будет отвечать за дорожно-транспортные происшествия беспилотных автомобилей в частности. Частично такого рода вопросы возникают уже сейчас, например, в контексте соблюдения интеллектуальных прав.

Главное, что мы все должны понимать уже сегодня: наши государства и мы с вами переживаем глобальный период изменения нашей экономической и повседневной жизни. Это мощный тренд, и победителями в новой гонке за лидерство станут те страны, которые эту трансформацию проведут быстро и эффективно, трансформировав все сферы деятельности – от экономики до образования и культуры. ​​​