Жүйеге кіру
Интервью Министра по конкуренции и антимонопольному регулированию Нурлана Алдабергенова газете «Экспресс К»

Интервью Министра по конкуренции и антимонопольному регулированию Нурлана Алдабергенова газете «Экспресс К»

21.05.2013

​​ Евразийская экономическая комиссия (ЕЭК) оказалась в эпицентре борьбы "белых" и "серых" продавцов. Общие антимонопольные правила игры, которые нынче готовит ЕЭК, предлагают легализовать в странах Таможенного альянса параллельный импорт, чтобы покупатели смогли приобретать известные бренды за дорого и не очень, как за рубежом. Дилеры-транснационалы нервничают, потребители предвкушают, а интеграторы планируют найти соломоново решение завтра на конференции в Астане, где будет представлен проект модельного закона о конкуренции. Подробности об этом и о многих других аспектах закона по созданию единого антимонопольного пространства Казахстана, России и Беларуси в эксклюзивном интервью "ЭК" министра ЕЭК по конкуренции и антимонопольному регулированию Нурлана Алдабергенова (на фото). 

Нурлан Шадибекович, грядущая легализация параллельного импорта породила большую шумиху в прессе и множество кривотолков. Давайте сначала определимся с термином, что это, собственно, значит? Может, сразу на конкретном примере?
– Ну пожалуйста. Возьмем для примера автоконцерны "Мерседес-Бенц" или "Тойота", которые имеют в Казахстане свои представительства. Сегодня никто, кроме официальных дилеров, не имеет права на оптовые поставки и дальнейшую розничную продажу автомобилей "в масле". Подобную практику, заметьте, в мире редко встретишь. Коль скоро у нас эксплуатируется много немецких и японских машин, то и запчасти, и расходные материалы к ним закупаются на родине производителей. Но как только будет разрешен параллельный импорт, другие бизнесмены тоже смогут завозить и продавать всю эту продукцию. Приход новых торговых операторов обострит конкуренцию, благодаря которой, по прогнозам экспертов российской Высшей школы экономики, цены на отдельные товары удешевятся от 60% до 80%. В конечном счете, от сокращения накруток выиграют потребители.
– Судя по резонансу в СМИ, сами дилеры автомобильных брендов от такой перспективы не в восторге…
– Другой реакции трудно было ожидать. Понятно, что многие компании, которые выпускают брендовую продукцию или являются дистрибьюторами крупных транснациональных сетей, выступают против параллельного импорта. Сейчас это наши "любимые" монополисты. Если же мы не будем чувствовать сопротивление с их стороны, то, считайте, что мы не работаем. Потому что наша основная задача – это развитие конкуренции. Тогда у потребителя появится возможность выбора: или купить себе дорогой оригинал у официального дилера автоконцерна, или же приобрести привезенный другим продавцом такой же товар, но по более низкой цене. Тем более дело касается не только машин, но и многих других товаров массового потребления – от бытовой техники до косметики, часов, мебели и одежды. При параллельном импорте, к примеру, парфюмерные, косметические изделия удешевятся на 15–35%.
– И когда нам ждать ценопада?
– После того как будет принят проект модельного закона о конкуренции. Согласно договоренностям, в июле мы должны положить документ на стол главам трех государств Единого экономического пространства. К этому моменту по нему уже будет выработана консолидированная позиция с профильным бизнесом, исходя из лучших мировых практик. Финальное обсуждение проекта пройдет в Астане на научно-практической конференции, куда будут приглашены ведущие отечественные и зарубежные эксперты в сфере развития международной конкуренции. Подобные форумы ранее прошли в Новосибирске, Казани, Минске и Алматы.
Следующий шаг – подготовка плана реализации закона. Мы установим сроки, в которые каждое правительство внесет изменения в национальные законодательства своих стран. Думаю, все это в общей сложности займет год.
– А какие казахстанские антимонопольные традиции хотят перенять партнеры по альянсу?
– Хочу отметить, что в законе мы гармонизируем лучшие нормы антимонопольных законодательств всех трех стран Единого экономического пространства и передовую практику наших коллег – мировых регуляторов.
Что касается казахстанского антимонопольного законодательства, то оно достаточно проработанное. В нем есть нормы, которых нет ни в России, ни в Беларуси. Скажем, такая норма, как "монопсоническое положение и монопсонически низкая цена". Речь о доминантах и монополистах, доля которых на рынке составляет 70 и более процентов.
Наряду с этим, в казахстанской антимонопольной практике есть очень хорошая модель принятия решений – коллегиальная при участии председателя, двух его заместителей и двух представителей правительства. В России же решение принимает один человек – руководитель Федеральной антимонопольной службы. В Беларуси – министр экономики. Считаю, что наш опыт в этом направлении наиболее прогрессивный.
В свою очередь, российская антимонопольная служба к недобросовестным руководителям компаний все чаще стала применять такую форму наказания, как дисквалификация. Если на родине бизнесмена лишат права работать сроком от года до трех лет, то он легко сможет зарегистрировать свою фирму в Казахстане и действовать в том же духе. Чтобы у нас не появилось перебежчиков с сомнительной репутацией, нам надо срочно принимать аналогичную норму.
– Если не ошибаюсь, Евразийская экономическая комиссия создавалась по образу и подобию брюссельской Еврокомиссии, в том числе и как независимый арбитр в спорах между бизнес-участниками альянса. О чем споры?
– Есть масса примеров, но я хотел бы вспомнить прошлогодний случай, который стал прецедентом в нашей практике. В свое время правительство РФ приняло постановление о том, чтобы на пошив одежды для военных приобреталось только сукно российских производителей. Белорусские же предприниматели посчитали, что этот нормативный акт ограничивает их в правах. Комиссия приняла решение, что Россия должна изменить правила госзакупок камвольных тканей для военной формы и разрешить участвовать в поставках предприятиям из других стран – членов Таможенного союза. И добилась отмены правительственного постановления.
К слову, госзакупки в России контролирует Федеральное антимонопольное агентство. А кто в Казахстане проверяет участников тендеров на антиконкурентные действия и аффилиированность? Трудно сказать. Нам нужно брать на вооружение опыт соседей.
– Нурлан Шадибекович, полтора года назад Таможенный союз пережил своего рода ребрендинг, преобразовавшись в Единое экономическое пространство… Недавно в нашей стране вновь поднялась волна дискуссий о выгодах евразийской интеграции. Что вы на это скажете?
– Это вечный спор из разряда стакан или наполовину полон, или тот же стакан наполовину пуст. Свободная торговля дает огромную выгоду. Примерно то же, думаю, могут сказать руководители наших компаний и предприятий, экспорт которых существенно возрос. Товарооборот трех стран с 2010 года в целом увеличился более чем на 45% – с 47 млн долларов до 68 млн. Объемы поставок казахстанской продукции в Беларусь до вступления в Таможенный союз составляли в стоимостном выражении 5,9 млн долларов, с тех пор они увеличились на 18,4%. Говорят, цифры не знают эмоций. Однако, согласитесь, от итогов торгово-экономического сотрудничества явно веет оптимизмом.
– Чем же мы торгуем?
– Товарный ассортимент казахстанского экспорта в регион Единого экономического пространства столь же разнообразный, как и экспорт Казахстана в целом. Прежде всего, это пушнина и кожсырье (рост 117%), продукция машиностроения (рост 59%), текстиль и обувь (рост 55%), продукты и сельхозсырье (рост 47%). В то же время экспорт пшеницы и макарон увеличился в 7 раз. Поставки каменного угля выросли на 89%, газа – на 16%, нефти – на 10,6%, а объемы электроэнергии – в 9 раз. Такое интенсивное ускорение торговле придал именно фактор Таможенного союза и Единого экономического пространства. Казахстану нужны новые рынки. Правда, чтобы достичь долговременного эффекта, нужно еще немало поработать. Ведь на ЕЭП интеграция не заканчивается. К 2015 году Казахстан, Россия и Беларусь намерены создать Евразийский экономический союз. В сфере экономики потребуется проводить еще более скоординированную политику, чтобы гарантировать равные конкурентные условия для бизнес-структур трех стран.